AYE STORES
Достойный
- Сообщения
- 516
- Реакции
- 674
Прежде чем перейти к рассмотрению иных подозреваемых, которые попадали в поле зрения немецкой полиции в процессе расследования, мне следует осветить вам некоторые аспекты дела, которые непосредственно относятся к загадке убийства в Хинтеркайфеке. Это два момента. Первое, хотелось бы подробнее остановиться на орудиях преступления. Второе – описать моменты наследования усадьбы и в целом вопроса наследства погибшего семейства Грубер.
Итак, что же такое кирка? Давайте к ней внимательно приглядимся.
Исходя из информации, дарованной нам интернетом, кирка издавна использовалась человеком в хозяйстве с целью выкорчевывания из земли камней, которые мешали процессу распахивания почвы, а также для скалывания льда, обтесывания камней и кирпичей. Орудие это могло иметь вид такой как на фото (именно так и выглядела кирка, найденная полицией в сарае Хинтеркайфека).
Как видно на изображении, у такой кирки отсутствовало такое понятие как именно режущая часть. Да, она могла оставлять «крестообразные» следы на теле и голове, если удары накладывались один на другой. Она же могла оставить и колющую рану, ибо имеет один заостренный край. Но это орудие не давало пояснений, откуда на шее ребенка появились такие глубокие и широкие раны? Ко всему прочему, очевидно, что практически все убитые получили и удары тяжелым, тупым предметом. Между тем, у кирки отсутствует и тупая рабочая часть, есть только сам черенок. Таким образом, если предположить, что били именно киркой, то убийца мог это делать только черенком самой кирки, что неудобно. Именно поэтому, у медэкспертов и полиции сразу возникло предположение, что убийцы могли использовать еще какие-то, дополнительные орудия для совершения этого жестокого акта. Этот момент приводил к предположению, что в убийстве участвовал более, чем один человек.
Однако впоследствии, почти через год, как я уже писала, было найдено другое орудие преступления - мотыга. Но прояснила ли она эти моменты?
Давайте внимательно вглядимся и в ее строение и предназначение.
Это орудие труда уже является исключительно сельхозинструментом. То есть это рабочая, металлическая часть, насаженная на черенок. И орудие это предназначено для разрыхления почвы и удаления сорняков. Она имеет один край, такой же как у кирки, и второй – тупую часть обуха, подобного топору. Таким образом, если рассматривать мотыгу, как орудие преступления в деле Хинтеркайфек, находятся пояснения для рубящих повреждений, а также следов от ударов тупой частью мотыги. Однако, так и остается вопрос резаных ран у Цецилии и прибавляется вопрос о точечном ранении на щеке у нее же. Доказательством того, что именно мотыга была основным орудием этого страшного преступления, является наличие именно человеческой крови и волос на ней и нахождение ее спрятанной на чердаке дома. По сути, это достаточно весомые доказательства, но, конечно, не 100%-ые. В любом случае, выходит, что в убийстве «участвовали» другие орудия преступления. Одним из них мог быть найденный карманный нож. На мотыге после исследования найдена была человеческая кровь, ее индивидуальная принадлежность, как вы понимаете, неизвестна. На ноже крови эксперты не нашли. Отпечатки пальцев тоже пытались снять, но все, что есть на сегодняшний день в сохранившихся документах, так это фраза, что ни на мотыге, ни на ноже они «не были найдены». К своему большому сожалению, я не могу ответить четко на вопрос, не было ли там найдено ВООБЩЕ никаких отпечатков пальцев. Ибо документов, свидетельствующих об этом, увы, не сохранилось. Но выглядит это, по меньшей мере, странно. Наверняка, хотя бы на мотыге точно должно было быть множество отпечатков пальцев разных людей, ибо это обычное орудие труда, используемое как хозяевами Хинтеркайфека, так и их работниками. Тогда где же все эти отпечатки? Неужели преступники оказались столь просвещенными личностями, владеющими знаниями в области судебной криминалистики на 1922 год в Германии?
Для справки: дактилоскопия, как метод криминалистической экспертизы, в Германии была впервые введена в работу в 1903 году, а повсеместно – уже в самом конце 1912 после полицейского конгресса, состоявшегося в декабре этого года. То есть на 1922 год дактилоскопия уже довольно активно использовалась полицией. Германия всегда слыла своим умением идти в ногу с прогрессом. Уже в 1911 году в Дрездене была открыта первая криминалистическая лаборатория, где работали известнейшие химики Германии, разрабатывая новые методы токсикологической экспертизы. То есть новые методы криминалистики в те годы разрабатывались и внедрялись. Таким образом, вполне очевидно, что преступники на 1922 год могли уже быть наслышаны о новейших методах получения полицией улик и доказательств. Вообще, довольно забавным является тот факт, что часто преступники оказываются более просвещенными в методах и способах избегания уголовной ответственности, нежели полиция в ее доказательствах.
Одним словом, может статься, что преступники действительно могли вытереть все отпечатки пальцев с орудий преступления в Хинтеркайфеке, ибо либо были наслышаны о методе снятия отпечатков пальцев, либо уже были под следствием до того, и проходили процедуру дактилоскопирования. А вот предполагать, что экспертиза ВООБЩЕ не нашла никаких отпечатков в связи с недобросовестным отношением к работе, не решусь. Хотя в стране и была некоторая политическая и послевоенная неразбериха, однако немцы очень щепетильный народ, относящийся к своей работе внимательно. Да и сам процесс снятия отпечатков пальцев мюнхенская полиция практиковала уже почти 10 лет.
Момент с отсутствием отпечатков пальцев на орудиях преступления является крайне важным. Не думаю, что простой сельский люд в глухих деревнях и хуторах знал о новациях в криминалистической экспертизе. А вот тот факт, что о дактилоскопировании мог знать убийца, может наталкивать на мысль, что убийцей мог быть либо закоренелый преступник, либо местный, до этого уже побывавший под следствием.
Теперь стоит остановиться на самом моменте, каким образом был определен владелец найденной мотыги. Как вы помните, Шлиттенбауэр заявил, что это украденный у него предмет. Однако, очевидно, что просто заявления герра Шлиттенбауэра для полиции было явно недостаточно, и следовало это как-то доказать. Так вот, как оказалось, Лоренц не смог внятно пояснить, почему считает данную мотыгу собственной. Он невнятно мычал, говорил, что «уж свою-то вещь узнает», но убедительных доказательств так и не привел. А вот спустя два года, 19 мая 1925 года, на допросе это его заявление было опровергнуто одним человеком – 20-летним Георгом Зиглом.
Орудия преступления
Как вы помните, первоначально орудием убийства в деле Хинтеркайфек полиция считала кирку, на которую ей указал герр Шлиттенбауэр. Приличной экспертизы орудий преступления на то время не существовало, вообщем-то кирка примерно подходила, к тому же на ней были видны странные бурые подтеки, похожие на кровь. Но уже тогда, даже осмотрев тела погибших в полевых условиях, медэксперты выражали сомнение, что это орудие преступления было единственным использованным в убийстве. Вызывали сомнения раны на телах – они разнились, и эксперты не представляли, каким образом можно было киркой причинить резаные раны, каковые присутствовали на теле маленькой Газилии.Итак, что же такое кирка? Давайте к ней внимательно приглядимся.
Исходя из информации, дарованной нам интернетом, кирка издавна использовалась человеком в хозяйстве с целью выкорчевывания из земли камней, которые мешали процессу распахивания почвы, а также для скалывания льда, обтесывания камней и кирпичей. Орудие это могло иметь вид такой как на фото (именно так и выглядела кирка, найденная полицией в сарае Хинтеркайфека).
Как видно на изображении, у такой кирки отсутствовало такое понятие как именно режущая часть. Да, она могла оставлять «крестообразные» следы на теле и голове, если удары накладывались один на другой. Она же могла оставить и колющую рану, ибо имеет один заостренный край. Но это орудие не давало пояснений, откуда на шее ребенка появились такие глубокие и широкие раны? Ко всему прочему, очевидно, что практически все убитые получили и удары тяжелым, тупым предметом. Между тем, у кирки отсутствует и тупая рабочая часть, есть только сам черенок. Таким образом, если предположить, что били именно киркой, то убийца мог это делать только черенком самой кирки, что неудобно. Именно поэтому, у медэкспертов и полиции сразу возникло предположение, что убийцы могли использовать еще какие-то, дополнительные орудия для совершения этого жестокого акта. Этот момент приводил к предположению, что в убийстве участвовал более, чем один человек.
Однако впоследствии, почти через год, как я уже писала, было найдено другое орудие преступления - мотыга. Но прояснила ли она эти моменты?
Давайте внимательно вглядимся и в ее строение и предназначение.
Это орудие труда уже является исключительно сельхозинструментом. То есть это рабочая, металлическая часть, насаженная на черенок. И орудие это предназначено для разрыхления почвы и удаления сорняков. Она имеет один край, такой же как у кирки, и второй – тупую часть обуха, подобного топору. Таким образом, если рассматривать мотыгу, как орудие преступления в деле Хинтеркайфек, находятся пояснения для рубящих повреждений, а также следов от ударов тупой частью мотыги. Однако, так и остается вопрос резаных ран у Цецилии и прибавляется вопрос о точечном ранении на щеке у нее же. Доказательством того, что именно мотыга была основным орудием этого страшного преступления, является наличие именно человеческой крови и волос на ней и нахождение ее спрятанной на чердаке дома. По сути, это достаточно весомые доказательства, но, конечно, не 100%-ые. В любом случае, выходит, что в убийстве «участвовали» другие орудия преступления. Одним из них мог быть найденный карманный нож. На мотыге после исследования найдена была человеческая кровь, ее индивидуальная принадлежность, как вы понимаете, неизвестна. На ноже крови эксперты не нашли. Отпечатки пальцев тоже пытались снять, но все, что есть на сегодняшний день в сохранившихся документах, так это фраза, что ни на мотыге, ни на ноже они «не были найдены». К своему большому сожалению, я не могу ответить четко на вопрос, не было ли там найдено ВООБЩЕ никаких отпечатков пальцев. Ибо документов, свидетельствующих об этом, увы, не сохранилось. Но выглядит это, по меньшей мере, странно. Наверняка, хотя бы на мотыге точно должно было быть множество отпечатков пальцев разных людей, ибо это обычное орудие труда, используемое как хозяевами Хинтеркайфека, так и их работниками. Тогда где же все эти отпечатки? Неужели преступники оказались столь просвещенными личностями, владеющими знаниями в области судебной криминалистики на 1922 год в Германии?
Для справки: дактилоскопия, как метод криминалистической экспертизы, в Германии была впервые введена в работу в 1903 году, а повсеместно – уже в самом конце 1912 после полицейского конгресса, состоявшегося в декабре этого года. То есть на 1922 год дактилоскопия уже довольно активно использовалась полицией. Германия всегда слыла своим умением идти в ногу с прогрессом. Уже в 1911 году в Дрездене была открыта первая криминалистическая лаборатория, где работали известнейшие химики Германии, разрабатывая новые методы токсикологической экспертизы. То есть новые методы криминалистики в те годы разрабатывались и внедрялись. Таким образом, вполне очевидно, что преступники на 1922 год могли уже быть наслышаны о новейших методах получения полицией улик и доказательств. Вообще, довольно забавным является тот факт, что часто преступники оказываются более просвещенными в методах и способах избегания уголовной ответственности, нежели полиция в ее доказательствах.
Одним словом, может статься, что преступники действительно могли вытереть все отпечатки пальцев с орудий преступления в Хинтеркайфеке, ибо либо были наслышаны о методе снятия отпечатков пальцев, либо уже были под следствием до того, и проходили процедуру дактилоскопирования. А вот предполагать, что экспертиза ВООБЩЕ не нашла никаких отпечатков в связи с недобросовестным отношением к работе, не решусь. Хотя в стране и была некоторая политическая и послевоенная неразбериха, однако немцы очень щепетильный народ, относящийся к своей работе внимательно. Да и сам процесс снятия отпечатков пальцев мюнхенская полиция практиковала уже почти 10 лет.
Момент с отсутствием отпечатков пальцев на орудиях преступления является крайне важным. Не думаю, что простой сельский люд в глухих деревнях и хуторах знал о новациях в криминалистической экспертизе. А вот тот факт, что о дактилоскопировании мог знать убийца, может наталкивать на мысль, что убийцей мог быть либо закоренелый преступник, либо местный, до этого уже побывавший под следствием.
Теперь стоит остановиться на самом моменте, каким образом был определен владелец найденной мотыги. Как вы помните, Шлиттенбауэр заявил, что это украденный у него предмет. Однако, очевидно, что просто заявления герра Шлиттенбауэра для полиции было явно недостаточно, и следовало это как-то доказать. Так вот, как оказалось, Лоренц не смог внятно пояснить, почему считает данную мотыгу собственной. Он невнятно мычал, говорил, что «уж свою-то вещь узнает», но убедительных доказательств так и не привел. А вот спустя два года, 19 мая 1925 года, на допросе это его заявление было опровергнуто одним человеком – 20-летним Георгом Зиглом.
