- Сообщения
- 4.590
- Реакции
- 5.049
Богатейшая парижская гадалка и ворожея Катрин Монвуазен потратила 15 тысяч ливров на платье. В XVII веке это была половина годового дохода не самой бедной семьи французских аристократов.
Однако счастью и богатству Катрин пришел конец, как только полиция нашла источник ее благосостояния. Стоял просвещенный век Людовика XIV, но гадалка отправилась на костер на Гревской площади, подобно средневековым колдунам и алхимикам.
При этом никто не обвинил двор в возрождении инквизиции. В ходе грандиозного процесса выяснилось, что Катрин Монвуазен была главным посредником в торговле снадобьями и ядами, с помощью которых французские аристократы получали наследство от состоятельных родственников и даже пытались обеспечить себе расположение короля.
А началось все с того, что в декабре 1678 года лейтенант конной стражи Франсуа Дегре получил донос от небогатого адвоката по имени Перрен. Дегре был лучшим сыщиком Парижа и считался доверенным лицом самого Габриеля Никола де ла Рейни, генерал-лейтенанта парижской полиции. В доносе мэтра Перрена было нечто такое, что заставило Дегре сразу же взяться за проверку поступившего сигнала.
Адвокат Перрен рассказывал, что накануне ему довелось ужинать в доме известной гадалки Вигуре, где среди приглашенных персон была Мари Босс, тоже гадалка. Эта тучная 40-летняя дама перебрала вина, и у нее развязался язык. В какой-то момент Мари со смехом проговорила:
«Ну и работенка! И что за клиентура! Я вижу у себя одних только герцогинь, маркиз, князей и других сеньоров! Еще три отравления, и можно уходить на покой с богатством в кармане!»
Шутка развеселила присутствовавших, но адвокат Перрен решил проявить бдительность и сообщить куда следует.
Лейтенант Дегре отнесся к доносу со всей серьезностью, потому что последние два года в Париже только и говорили, что об отравлениях, причем господин де ла Рейни требовал от своих подчиненных досконально расследовать каждое дело, в котором так или иначе фигурировали яды.
Дегре решил взять болтливую гадалку с поличным и направил к мадам Босс жену одного из своих подчиненных. Женщина сказала гадалке, что хотела бы избавиться от надоевшего мужа, и та обещала помочь. Через несколько дней Мари Босс вручила жене полицейского баночку с ядом. Дегре немедленно доложил обо всем генерал-лейтенанту полиции, и де ла Рейни приказал действовать.
Мари Босс и несколько ее родственников были арестованы. Вскоре в темнице оказалась и Вигуре, в доме которой проходил памятный ужин.
Арестованные запирались недолго. Выяснилось, что Вигуре и Босс активно занимались алхимией, причем поискам философского камня предпочитали приготовление всевозможных ядовитых зелий.
Мари Босс, например, получала свои эликсиры прямо на кухне, вываривая их в кастрюле с добавлением цикуты, ртути и неочищенной азотной кислоты. Но следствие больше всего интересовали не химические реакции, а имена заказчиков. Среди покупателей ядов оказалось несколько знатных дам, что крайне встревожило де ла Рейни. А постепенно всплывали подробности, от которых бросало в дрожь даже бывалых полицейских.
В особенности потрясла следователей история Маргариты де Пулайон, жены управляющего водами и лесами области Шампань. Мадам де Пулайон считалась одной из самых красивых женщин своего времени, а ее муж был богат и весьма немолод.
Маргарита не собиралась ждать, когда ее супруг отойдет в мир иной естественным образом. Она была до безумия влюблена в молодого красавца маркиза де Ривьера, который жил за счет своих многочисленных любовниц. Маргарита боялась, что маркиз ее бросит, и оттого отдавала ему все деньги, какие только могла наскрести.
Вскоре господин де Пулайон заметил, что жена транжирит его средства, и запер всю наличность в шкатулке. В отчаянии Маргарита в один прекрасный день продала всю мебель из дома, включая собственную кровать. Престарелый муж был в ярости, но так ничего и не предпринял — он слишком любил свою молодую жену и не мог на нее долго сердиться.
Между тем мысль о запертой шкатулке с деньгами не давала Маргарите покоя. Для начала она задумала инсценировать ограбление и обратилась за помощью к своей старой знакомой Мари Босс, у которой не раз приобретала гороскопы. Босс помогла изготовить дубликат ключа и нашла людей, сыгравших роль грабителей. Преступники влезли в дом, но ключ-дубликат сломался в замке, и шкатулка осталась невскрытой.
Тогда Маргарита заказала у Босс снотворное, чтобы усыпить мужа, украсть его ключ и открыть вожделенный ларец. Босс поколдовала над кастрюлей и вскоре изготовила зелье, которое так сильно воняло, что подмешать его в еду или питье было решительно невозможно.
Маргарита решилась и прибегла к крайней мере — вознамерилась убить мужа с помощью яда. Босс сварила новое зелье, но снова сработала весьма грубо. Господин де Пулайон почувствовал, что одно из блюд имеет странный привкус, и жена тут же выбросила тарелку с отравленной едой в окно.
Маргарита снова обратилась к Босс, и та порекомендовала верное и проверенное средство. Нужно было натереть низ ночной рубашки мужа смесью из мыла и мышьяка. Всего несколько ночей в такой рубашке — и несчастный умер бы, покрытый язвами.
Но хитрости Маргариты были шиты белыми нитками. Вся прислуга в доме знала, что она пытается отравить мужа, и кто-то из горничных донес де Пулайону на коварную жену. Маргарита была заточена в монастырь, а тут подоспел и ордер на ее арест, подписанный де ла Рейни.
Тем временем Вигуре и Босс продолжали давать показания, и в деле всплывали все новые имена. В поле зрения следствия попала очередная гадалка и колдунья Катрин Монвуазен, которая тоже торговала ядами, причем в клиентах у нее ходил чуть ли не весь Версаль. А вскоре был арестован и бывший любовник Монвуазен — некий Лесаж, оказывавший магические услуги, включавшие гадание, привороты и общение с дьяволом.
Лесаж был очень зол на Монвуазен, та в свое время выдала его полиции, и он провел несколько лет на галерах. Теперь этот потрепанный жизнью колдун был готов сдать всех и каждого и с особой охотой свидетельствовал против своей бывшей любовницы.
Материалы следствия множились, и вскоре обо всем пришлось докладывать королю. Людовик XIV пожелал, чтобы скверна была выжжена каленым железом, и приказал основать особый трибунал, который судил бы отравителей, торговцев ядами и святотатцев, вступивших в сговор с сатаной.
Трибунал назвали Огненной палатой в память об органе, каравшем ведьм и еретиков в Средние века. Предполагалось, что итог судилища будет таким же - сожжение на костре опаснейших врагов веры и престола. Первое заседание палаты состоялось 10 апреля 1679 года. Так началось знаменитое дело о ядах, самый скандальный процесс эпохи Короля-солнца.
У дела о ядах был пролог — история, нашумевшая на всю страну. За десять лет до описываемых событий в поле зрения блюстителей порядка попали капитан де Сен-Круа и маркиза де Бренвилье.
В 1651 году 21-летняя Мари Мадлен Дре д'Обре вышла замуж за маркиза де Бренвилье. Тот имел 30 тысяч ливров годовой ренты, а Мари Мадлен получила от своего отца, служившего заместителем судьи, огромное приданое в 200 тысяч ливров.
Однако маркиз был большим мотом, и ему было чуждо понятие супружеской верности. Мари Мадлен, устав от бесконечных измен мужа, нашла утешение в объятиях блестящего капитана де Сен-Круа, у которого не было ни денег, ни титула.
Супруги де Бренвилье открыто изменяли друг другу и не видели в этом ничего плохого. Но поведение молодой маркизы крайне огорчало ее отца, человека строгих нравов. Господин Дре д'Обре пожаловался на распутную дочь в полицию и потребовал арестовать ее любовника, если они снова покажутся вместе.
Полиция пошла навстречу судье. В 1665 году де Сен-Круа был задержан в карете маркизы де Бренвилье и препровожден в Бастилию. В тюрьме офицер сошелся с итальянским алхимиком Экзили, который имел репутацию искусного отравителя. У него де Сен-Круа и научился азам этого ремесла.
Выйдя из Бастилии, он занялся производством ядов, которые шли нарасхват у парижан. Вскоре среди клиентов Сен-Круа оказалась и его титулованная любовница.
Маркиза де Бренвилье не желала, чтобы отец вмешивался в ее личную жизнь. К тому же, ей очень хотелось поскорее получить наследство, так что смерть отца была бы ей очень кстати.
Мари Мадлен задумала его отравить и реализовала план с помощью порошков своего любовника. Вскоре на службе у господина Дре д'Обре появился лакей, подкупленный маркизой. Слуга регулярно подмешивал яд ему в еду, от чего здоровье старика пошатнулось. Мари Мадлен убедительно исполняла роль заботливой дочери и, наконец, улучив момент, подала отцу бульон с последней порцией отравы. Господин Дре д'Обре скончался в страшных мучениях, но вскрытие не выявило следов какого-либо яда.
Наследство оказалось не таким уж и большим — Мари Мадлен должна была разделить его с двумя старшими братьями, поэтому пришлось отравить и их. На сей раз яд подмешивал другой лакей.
Готовя убийство родственников, маркиза испытывала яд на своих слугах и пациентах больницы, которую посещала в благотворительных целях. Несколько пациентов умерло.
Опасаясь разоблачения, маркиза уехала в Англию, а оттуда во Фландрию, находившуюся под контролем испанцев, где ее и арестовали, выдав французским властям.
Уставшая от преследования отравительница предстала перед судом в Париже и во всем призналась, надеясь таким образом получить прощение на Страшном суде. Но 17 июля 1676 года маркизу де Бренвилье подвергли пытке, а затем обезглавили.
Ее дело потрясло современников, ведь у многих были родственники, мечтавшие о наследстве, нелюбимые мужья и жены и соперники на карьерной лестнице. Французы всерьез опасались быть отравленными, и страх этот не был беспочвенным. В 1673 году исповедники собора Парижской Богоматери доносили властям, что большая часть тех, кто исповедуется им в течение более или менее долгого времени, признаются, что кого-то отравили.
В Париже проживало множество знахарей, алхимиков, колдунов, гадалок и прочих носителей тайных знаний. Заезжий иностранец отмечал, что в столице Людовика XIV «алхимиков больше, чем кухарок». И почти все они либо сами умели готовить яды, либо знали, у кого их можно достать.
Страх перед «эликсиром наследства» проник в высшие эшелоны государственной власти. Могущественный военный министр маркиз де Лувуа потребовал от Габриеля Никола де ла Рейни тщательного расследования всех преступлений, связанных с ядами.
В 1678 году де ла Рейни улыбнулась удача. Его подчиненные выловили целую шайку алхимиков, которые пытались синтезировать серебро и золото. Успехи в деле трансмутации были более чем скромными, алхимикам нужно было как-то зарабатывать на жизнь, поэтому они наладили изготовление ядов на заказ и чеканку фальшивых монет.
Во главе преступного сообщества стоял богатый банкир Каделан, который сбывал фальшивые деньги и организовал поставку французских ядов за рубеж. Карьеру Каделан начинал скромным помощником королевского финансиста, но затем сумел проложить себе путь наверх, отравив начальника. После создания Огненной палаты дело алхимиков объединили с делом о ядах.
В ходе процесса перед публикой предстала череда колдунов, гадалок, акушерок, делавших подпольные аборты, и священников, служивших черные мессы. Наибольшую известность приобрела Катрин Монвуазен, чью фамилию острословы сразу же сократили до Вуазен, что значит «соседушка».
Это была невежественная женщина 42 или 43 лет, предлагавшая весь спектр оккультных услуг. Она гадала, торговала приворотными зельями и амулетами, а также провоцировала преждевременные роды у дам, желавших избавиться от нежелательной беременности.
Если родившийся подавал признаки жизни, добрая христианка Катрин его крестила, а потом отдавала кладбищенскому сторожу, чтобы тот закопал тело. Мертворожденных она сжигала в особой печи у себя дома.
Ее услугами, в частности, воспользовалась госпожа де Дре, жена парламентского докладчика, которая отправила на тот свет двух своих бывших любовников и еще несколько человек. Жена председателя первой судебной палаты мадам Леферон избавилась с помощью Соседушки от мужа. Когда Катрин Монвуазен спросила, помогла ли ее склянка, Леферон ответила: «Помогла не помогла, однако он сдох!».
Монвуазен была не просто торговкой ядами, она была главной посредницей в этой торговле. В ее салон приходили представители элиты общества, а она сводила их с шарлатанами и кудесниками или же доставала на заказ подходящую отраву. Среди многочисленных любовников гадалки был парижский палач Андре Гийом, снабжавший ее жиром повешенных, необходимым для ритуалов черной магии.
Не менее отвратительными персонажами оказались престарелый священник Гибур и колдун Лесаж. Оба устраивали черные мессы и помогали парижской аристократии пообщаться с сатаной. Оба тесно сотрудничали с Монвуазен и другими фигурантами громкого дела. В общем, де ла Рейни удалось вскрыть настоящее оккультное подполье, завязанное в своей деятельности на интригах и семейных тайнах высшего света.
С первых дней следствия стало ясно, что дело о ядах может легко превратиться в политический процесс. Гадалки-отравительницы Монвуазен, Босс и Вигуре были скоропостижно приговорены к смерти и отправились на костер. Но дочь Катрин Монвуазен, помогавшая матери, все еще давала показания, да и другие арестанты не молчали.
Священник Гибур давал и вовсе пугающие показания. Он утверждал, что трижды служил черные мессы для некой дамы под вуалью, которую называли госпожой де Монтеспан. Дама эта просила у сатаны вернуть ей расположение короля.
Дело усугублялось тем, что каждую мессу Гибур приносил в жертву ребенка. Другие обвиняемые показали, что де Монтеспан покупала афродизиаки и приворотные зелья, которые якобы предназначались для короля. Опоить монарха возбуждающим средством без его ведома являлось чудовищным преступлением.
Свои душевные муки шеф полиции тайком изливал на бумаге: «Я осознаю свою слабость. Вопреки моей воле свойства особых фактов вселяют столько страха в мой дух, что я перестаю соображать. Эти преступления пугают меня».
Король тоже был уже не рад, что сделал процесс публичным. Под подозрение попала бывшая возлюбленная монарха. Олимпия Манчини, графиня де Суассон, якобы приобрела яд у Монвуазен, чтобы отравить соперницу, Луизу де Лавальер.
В конце концов, король потребовал закрыть дело и распустить Огненную палату. Принципиальный де ла Рейни умолял его не делать этого, ведь казематы Венсенского замка все еще были полны отпетых негодяев. В итоге пришли к компромиссу. 21 июля 1682 года Огненная палата была распущена, но самых опасных обвиняемых решили не выпускать из тюрьмы.
Многие алхимики и колдуны, включая Лесажа и Гибура, остались в заключении до конца своих дней. Невиновные, но знавшие слишком много, отделались изгнанием.
Один шевалье, деливший камеру с Катрин Монвуазен и наслушавшийся от нее много такого, чего знать не следует, даже получил пожизненную пенсию с условием, что навсегда покинет Францию.
Всего за годы работы Огненной палаты было казнено 36 человек, но это были безродные торговцы ядами, титулованные отравители отделались легче. Мадам Леферон была осуждена на девять лет ссылки и штраф в 1,5 тысячи ливров, мадам де Дре и вовсе вышла из тюрьмы уже в 1680 году. Только Маргарита де Пулайон, так и не сумевшая отравить мужа, села пожизненно.
Всего по делу о ядах было арестовано 319 человек, а официально оправдали лишь 30 из них.
Дело о ядах надолго отравило жизнь Людовика XIV. Этот могущественный монарх внезапно осознал свое бессилие перед злом, которое намеревался искоренить. Слишком близко к его трону стояли главные подозреваемые. По делу проходили одна принцесса, четыре герцогини, три герцога, две графини, три маркиза, одна виконтесса и множество дворян без титула. Покарать их означало нанести чудовищный удар по опоре монархии.
14 июня 1709 года генерал-лейтенанта полиции не стало, а уже 13 июля того же года король затребовал все его бумаги, имевшие отношение к делу о ядах. Он лично сжег в камине секретные документы и вздохнул с облегчением.
Людовик не знал, что де ла Рейни приберег подробную опись всех материалов следствия и конспекты всех протоколов, так что подробности скандального процесса навсегда остались в истории.
