Zov robotov
Юзер
- Сообщения
- 142
- Реакции
- 556
Бесспорно, интернет замечательное изобретение, вошедшее в повседневную жизнь настолько полно, что ныне не представляется как без него жить. Однако, совсем недавно, даже по меркам одной человеческой жизни, о интернете слыхом не слыхивали, а подавляющее большинство не могло предположить его наличие в будущем. Мое повествование как – раз о этом времени неведения, поэтому, ни начинающим гроверам, ни тем более продвинутым, ничего нового сказано не будет. Несколько приемов грова изложенных в этой статье давно есть в сети, а тогда и слова такого как «гров» в русском языке не проскакивало, впрочем, как и множество других слов и понятий, относящихся к теме. Этот короткий рассказ посвящен началу грова, в практически информационной пустыне. Так, в той или иной мере, вероятно начинал не я один, а продолжив, и только через семнадцать лет добравшись до интернета с его тематическими форумами, был удивлен насколько нас много. А ведь были нехорошие мысли, не скрою, казалось мне, что на почве своего через мерного увлечения, я попросту тихо «тронулся» из года в год бродя в одиночестве с флягами воды за спиной по горам и долам этого зеленого мира.
Иногда натыкался на чужие плантации, изучал их, не прикасаясь к растениям и не оставляя следов, то были посадки горе-агрономов, таких как я в первые годы своего увлечения. Как правило, они, после первого неудачного сезона больше не появлялись, оставляя после себя гору пластиковых бутылок в кустах и лишая меня шанса отследить эволюцию их мастерства в следующие годы. Приходили мысли помочь им прикрепив к хилому кустику инструкцию по правильной агротехнике, присовокупив к ней десятка два своих семян, но к тому времени, достаточно хорошо изучив менталитет местного населения, я с сожалением отвергал этот вариант. Во первых, подобный альтруизм был бы категорически не понят, во вторых, я рисковал получить на свою голову еще нескольких халявщиков имевших теперь неоспоримое подтверждение что в этой местности кто-то гровит еще, гровит видимо успешно, следовательно, легче пуститься в поиски, понадеяться на удачу и добыть выращенное чужими руками. Местные лентяи, если добровольно пошли на гров, могли стать опасны вдвойне. Мне и без них хватало целой армии юных бездельников, подозревающих что в горы я хожу не просто так, и считавших долгом чести и славы ступить на поприще героев-следопытов и добыть истинные свидетельства своих «гениальных» догадок. То было время погружения в книги Карлоса Кастаньеды, необходимое обкатывалось в полевых условиях, так что инициатива героев-следопытов, как им казалось тайно выслеживающих добычу, наткнулась на стену бесплодия, ослабла и волнообразно сошла на нет.
Впрочем, не буду тратить время на многочисленные нюансы, отнесем вышесказанное к прологу, а если кому-то будет угодно, пусть заколотит трубку, и дунув, кряхтя, вместе со всеми, взойдет на корабль моих воспоминаний и усмехаясь пустится в даль по зыбким волнам прошлого.
Середина восьмидесятых ознаменовалась путешествием по Средней Азии. В последние месяцы пребывания там была собрана небольшая коллекция местных семян, не понятно зачем, наверно, как трофей в память о скуренных шишках. Заключенная в двух спичечных коробках она осталась забытой в углу под ковром в одной из гостиниц. Не кривя душой скажу, тогда меня это нисколько не расстроило. По возвращению домой не было мест где сажать, потом я никогда не сажал, и наконец никогда не собирался сажать. Мои знакомые на то время имели аналогичные устремления. Но вот проходит пять лет, жизнь вносит коррективы, помещая в условия где гров возможен. Проклятая леность ума не дает сразу в полной мере осознать сей факт, и идея вырастить самому оформляется в голове наверно в течении года.
И вот, когда мир успешно заразился весной 90-го, мир в котором нет ни интернета, ни тематических форумов, а в моем понимании неуча, трава- это растение – сорняк, чье семя, брошенное в любую землю и политое непременно взойдет, и не останавливаясь в росте осенью бросится в объятия в виде гигантского куста источающего головокружительный аромат, я ввязался в сомнительную авантюру.
Войдя в урочище, расположенное на высоте четырехсот метров над уровнем моря, алчно потирая руки в предвкушении будущих урожаев, и найдя, как казалось, нужное место, где от рассвета до заката властвовал ничем не прикрытый солнечный диск, очистил землю от сорняков, и воткнул десяток семян, после полив водой из лесной лужи, отправился восвояси в последствии посещая место посадки раз в несколько дней. Через две или полторы недели пробиваются семь малышей, но в рост идти не спешат, далее вырастая на каких-то жалких десять сантиметров, а по прошествии двух месяцев дарят устойчивое подозрение, что гигантские кусты никак не собираются бросится в мои объятия. Осенью я снял четыре выживших «чупачупсика» каждого из которых едва хватало на шкварчащую полноценную папироску. Рассуждая не о тех семенах, редком поливе, выдумывая ряд причин на самом деле не относящихся к неудаче, решил действовать на следующий год иначе. Разжившись стаканом семян, весной разбросал их на большом пространстве, местами заделывая палкой в почву. Сезон выдался относительно дождливым, но придя осенью на так называемую плантацию, я не обнаружил ничего кроме единственного, сорокасантиметрового кустика, выросшего одной сплошной шишкой. Как же так?! Соседний район словно еж иглами топорщился дикорастущими кустами, в конце концов они растут и в следующей долине, совсем рядом в каких-нибудь десяти километрах, а у меня ничего не получается.
На третий год я делаю рассаду в двухсотграммовых стаканчиках, нахожу рукотворные холмики земли – реликтовые останки лесохозяйственных работ, и на чистейшем черноземе водружаю свои растишки. Регулярно поливая, удобряя и ухаживая достигаю чуть большего чем за прошедшие два года, что естественно не удовлетворяет: конечный продукт не соизмерим с затраченной физической энергией. Сообразив, что дело тут не чисто, и мои представления никак не вяжутся с реалиями, наконец догадываюсь отправиться в библиотеку, где в обширном отделе, отданном вопросам сельского хозяйства, подбираю по интересующей меня теме добрый десяток книг, имеющих разделы по возделыванию технической конопли. «Энциклопедия сельского хозяйства», «Справочник агронома», «Агрохимия» и пр., в том же духе, но среди всего попадается весьма замечательная, потрепанная брошюрка, в которой, на протяжении нескольких глав разбиралась механика агротехники конопли на уровне фитогормонов, а также, перечислялись условия становления пола канабиса. Штудируя литературу всю зиму, выделяю два наиболее важных для себя открытия. Первое, любая почва обладает определенной кислотностью, и второе, существует масса, органических и неорганических удобрений, влияющих на эту самую кислотность в ту или иную сторону. Теперь, по ряду признаков, было понятно, почва с которой так бесславно имел дело все это время кислотна в отрицательную сторону, настолько, что удивительно, как на ней вообще могло что-то искомое вырасти. Поскольку канабис тяготеет к нейтральной почве, т.е. рн7, было принято решение раскислять землю гашеной известью пушёнкой и золой плодовых деревьев, что на тот момент имелось под рукой. Тут же приходит вполне резонная идея оградить корни растений от вредоносной кислотности, для чего под каждый куст роется отдельная яма, изолированная от окружающей земли целлофановой пленкой на всю глубину, и уже непосредственно в яме создаются необходимые условия. Изоляция, как выяснилось впоследствии, нужна еще и как защита от проникновения корней лесной флоры с целью поживиться питательными веществами и влагой.
И вот, первые семь растений пошли в рост как положено, но пресловутый человеческий фактор заставил уничтожить пять на стадии вегетации и получить урожай только с двух, посаженных в другом месте, проявивших себя девчонками и осенью достигших всего метровой высоты, но как положено пышно ветвившихся.
Теперь, в ожидании нового сезона я еще дальше углубился в леса. Передо иной встала проблема пола растений. Рыть и подготавливать ямы было тяжело, необходимую начинку для них требовалось принести на себе, и даже если в трети ям обозначатся самцы, тяжкий труд частично обесценивается, что стоит заметить очень обидно.
Было принято решение рыть траншеи по 2-2,5 метра в длину, выкладывая дно полуперепревшим коровьим навозом, на него слой мха, затем землю с известью, мелом или золой, вновь мох, навоз, землю… Получался слоеный «пирог», главное, чтоб навоз напрямую не контактировал с раскислителями и не терялся азот. Позже метод послойного набивания ям всевозможными ништяками был возведен в ранг творческого процесса. Здесь стоит упомянуть, что я никогда не пользовался садовой лопатой, в моем распоряжении во все года были два инструмента: трехгранный напильник без ручки и детская металлическая лопатка, плюс рабочие рукавицы и подстилка, на которую садился, и с помощью перечисленного выковыривал, выгребал ямы-траншеи вручную, соблюдая абсолютную тишину в лесу.
После подготовки траншеи рассада высаживалась на расстоянии 15 см друг от друга. Мне казалось, что этим решена проблема пола, и с одной стороны это так и было; проявленные самцы уничтожались, самки продолжали расти, но вот беда, до тех пор, пока растения не определились, они беспощадно угнетали друг друга, что наряду с иными неудобствами отрицательно сказывалось на развитии в последствии. Нет, гигантский куст не шел ко мне еще два года.
Наконец мне осточертел этот аутодорный гров, я устал от клещей, змей, от жары, от всего, о чем начни упоминать, как данный рассказ таким быть перестанет, и превратится в толстый приключенческий роман.
И вот вновь наступила весна. Я был спокоен, не суетился, в моем распоряжении осталось всего три семечка, которые так, дабы отдать дань надоевшему процессу, в конце февраля сунул в стаканчики, полил, вскорости решив точно ничего нигде не сажать в этом году, предоставив забытым на подоконнике за занавеской росткам тихо загнуться. Несколько раз все же реанимировал их обильно поливая, и они, бедняжки, цепляясь за жизнь, продолжали расти. И вот, как-то взглянув на них в очередной раз обнаружил, как у точки роста, между листиками, проявились чуть видные «белые ниточки», мои растения показали пол, и все три были девочками, а в лесу, волей провиденья, была готовая яма, обильно набитая навозом и не использованная в прошедшем сезоне по причине своей крайней удаленности. После того как растения были успешно транспортированы и пристроены я забыл о них на два месяца, и как сейчас помню, навестил растишки 1-го июля в аккурат через три дня после сильного ливня ожидая встретить, в лучшем случае, хоть одного дохлячка, но перед моим изумленным взором предстали три полутораметровых кустейки в самом соку своего развития, в чарующем калейдоскопе изумрудных переливов. Незримо тлеющая искра энтузиазма, в миг вспыхнув, разгорелась ярким пламенем в моем истерзанном сердце. Пусть читатель простит мне мой скромный пафос: корабль памяти достиг вершины девятого вала воспоминаний, а тогда я еще не осознавал, что путь мой по бесплодной пустыне подходит к концу.
С этого дня равнодушие оставило меня. Постоянное посещение, уход, и на стадии пред цвета один куст достиг под 2,5 метра, а два других чуть дольше 2-х, обильно ветвясь так, что пришлось отгибать их друг от друга. Наконец, долгожданные «монстры» были в моих объятиях!
Этот, первый удачный год славен еще и открытием того, как можно определять пол растений на стадии рассады, выдерживая ее чуть дольше в стаканчиках и ежедневно контролируя появление «белой ниточки», ибо задержка высадки в открытый грунт при проявлении пола чревато «застариванием», т.е. прекращением полноценного развития.
Теперь я отказался от траншейных посадок, перейдя строго на рытье отдельных ям, уходя все дальше в леса от досужих носов, и последующие годы благодатно разразились зелеными фейерверками кустов и кустищ.
Стоит заметить, я не только носился по ночным и дневным лесам с бездумно выпученными глазами, а еще, одурманенный тьмой и невежеством, проводил десятки никчемных экспериментов. Одни только семена удосужились не быть обработанными разве что радиацией и колхицином. К первой доступа не было, а как выделить правильно из безвременника второй я не знал. Все мне казалось, что средние по силе семена можно переделать в «ураган». Но были, были удачи что не касалось генетики!
Впрочем, здесь стоит остановиться, и сойдя на пристань настоящего подвести итог. Информационное поле насыщено, сегмент данной тематики переполнен так, что неискушенный ум склонен через подобную открытость и доступность обесценивать данный конгломерат знаний. Не совершайте ошибок, цените знания, изначально они добывались тяжким трудом, читайте, запоминайте, обращайтесь к людям посвятивших себя этому и систематизировавшие эти самые знания заключив в логические конструкции. Не бродите потерянными не знамо где, ведь все здесь, перед вашими глазами, и это относится не только к грову. Ну а тем, кто это давно прошел мне сказать нечего, вы все прекрасно понимаете и у вас есть чему поучиться. Поэтому, отношу последний абзац повествования к эпилогу, завершенному пожеланием хороших урожаев и безопасного грова.
Иногда натыкался на чужие плантации, изучал их, не прикасаясь к растениям и не оставляя следов, то были посадки горе-агрономов, таких как я в первые годы своего увлечения. Как правило, они, после первого неудачного сезона больше не появлялись, оставляя после себя гору пластиковых бутылок в кустах и лишая меня шанса отследить эволюцию их мастерства в следующие годы. Приходили мысли помочь им прикрепив к хилому кустику инструкцию по правильной агротехнике, присовокупив к ней десятка два своих семян, но к тому времени, достаточно хорошо изучив менталитет местного населения, я с сожалением отвергал этот вариант. Во первых, подобный альтруизм был бы категорически не понят, во вторых, я рисковал получить на свою голову еще нескольких халявщиков имевших теперь неоспоримое подтверждение что в этой местности кто-то гровит еще, гровит видимо успешно, следовательно, легче пуститься в поиски, понадеяться на удачу и добыть выращенное чужими руками. Местные лентяи, если добровольно пошли на гров, могли стать опасны вдвойне. Мне и без них хватало целой армии юных бездельников, подозревающих что в горы я хожу не просто так, и считавших долгом чести и славы ступить на поприще героев-следопытов и добыть истинные свидетельства своих «гениальных» догадок. То было время погружения в книги Карлоса Кастаньеды, необходимое обкатывалось в полевых условиях, так что инициатива героев-следопытов, как им казалось тайно выслеживающих добычу, наткнулась на стену бесплодия, ослабла и волнообразно сошла на нет.
Впрочем, не буду тратить время на многочисленные нюансы, отнесем вышесказанное к прологу, а если кому-то будет угодно, пусть заколотит трубку, и дунув, кряхтя, вместе со всеми, взойдет на корабль моих воспоминаний и усмехаясь пустится в даль по зыбким волнам прошлого.
Середина восьмидесятых ознаменовалась путешествием по Средней Азии. В последние месяцы пребывания там была собрана небольшая коллекция местных семян, не понятно зачем, наверно, как трофей в память о скуренных шишках. Заключенная в двух спичечных коробках она осталась забытой в углу под ковром в одной из гостиниц. Не кривя душой скажу, тогда меня это нисколько не расстроило. По возвращению домой не было мест где сажать, потом я никогда не сажал, и наконец никогда не собирался сажать. Мои знакомые на то время имели аналогичные устремления. Но вот проходит пять лет, жизнь вносит коррективы, помещая в условия где гров возможен. Проклятая леность ума не дает сразу в полной мере осознать сей факт, и идея вырастить самому оформляется в голове наверно в течении года.
И вот, когда мир успешно заразился весной 90-го, мир в котором нет ни интернета, ни тематических форумов, а в моем понимании неуча, трава- это растение – сорняк, чье семя, брошенное в любую землю и политое непременно взойдет, и не останавливаясь в росте осенью бросится в объятия в виде гигантского куста источающего головокружительный аромат, я ввязался в сомнительную авантюру.
Войдя в урочище, расположенное на высоте четырехсот метров над уровнем моря, алчно потирая руки в предвкушении будущих урожаев, и найдя, как казалось, нужное место, где от рассвета до заката властвовал ничем не прикрытый солнечный диск, очистил землю от сорняков, и воткнул десяток семян, после полив водой из лесной лужи, отправился восвояси в последствии посещая место посадки раз в несколько дней. Через две или полторы недели пробиваются семь малышей, но в рост идти не спешат, далее вырастая на каких-то жалких десять сантиметров, а по прошествии двух месяцев дарят устойчивое подозрение, что гигантские кусты никак не собираются бросится в мои объятия. Осенью я снял четыре выживших «чупачупсика» каждого из которых едва хватало на шкварчащую полноценную папироску. Рассуждая не о тех семенах, редком поливе, выдумывая ряд причин на самом деле не относящихся к неудаче, решил действовать на следующий год иначе. Разжившись стаканом семян, весной разбросал их на большом пространстве, местами заделывая палкой в почву. Сезон выдался относительно дождливым, но придя осенью на так называемую плантацию, я не обнаружил ничего кроме единственного, сорокасантиметрового кустика, выросшего одной сплошной шишкой. Как же так?! Соседний район словно еж иглами топорщился дикорастущими кустами, в конце концов они растут и в следующей долине, совсем рядом в каких-нибудь десяти километрах, а у меня ничего не получается.
На третий год я делаю рассаду в двухсотграммовых стаканчиках, нахожу рукотворные холмики земли – реликтовые останки лесохозяйственных работ, и на чистейшем черноземе водружаю свои растишки. Регулярно поливая, удобряя и ухаживая достигаю чуть большего чем за прошедшие два года, что естественно не удовлетворяет: конечный продукт не соизмерим с затраченной физической энергией. Сообразив, что дело тут не чисто, и мои представления никак не вяжутся с реалиями, наконец догадываюсь отправиться в библиотеку, где в обширном отделе, отданном вопросам сельского хозяйства, подбираю по интересующей меня теме добрый десяток книг, имеющих разделы по возделыванию технической конопли. «Энциклопедия сельского хозяйства», «Справочник агронома», «Агрохимия» и пр., в том же духе, но среди всего попадается весьма замечательная, потрепанная брошюрка, в которой, на протяжении нескольких глав разбиралась механика агротехники конопли на уровне фитогормонов, а также, перечислялись условия становления пола канабиса. Штудируя литературу всю зиму, выделяю два наиболее важных для себя открытия. Первое, любая почва обладает определенной кислотностью, и второе, существует масса, органических и неорганических удобрений, влияющих на эту самую кислотность в ту или иную сторону. Теперь, по ряду признаков, было понятно, почва с которой так бесславно имел дело все это время кислотна в отрицательную сторону, настолько, что удивительно, как на ней вообще могло что-то искомое вырасти. Поскольку канабис тяготеет к нейтральной почве, т.е. рн7, было принято решение раскислять землю гашеной известью пушёнкой и золой плодовых деревьев, что на тот момент имелось под рукой. Тут же приходит вполне резонная идея оградить корни растений от вредоносной кислотности, для чего под каждый куст роется отдельная яма, изолированная от окружающей земли целлофановой пленкой на всю глубину, и уже непосредственно в яме создаются необходимые условия. Изоляция, как выяснилось впоследствии, нужна еще и как защита от проникновения корней лесной флоры с целью поживиться питательными веществами и влагой.
И вот, первые семь растений пошли в рост как положено, но пресловутый человеческий фактор заставил уничтожить пять на стадии вегетации и получить урожай только с двух, посаженных в другом месте, проявивших себя девчонками и осенью достигших всего метровой высоты, но как положено пышно ветвившихся.
Теперь, в ожидании нового сезона я еще дальше углубился в леса. Передо иной встала проблема пола растений. Рыть и подготавливать ямы было тяжело, необходимую начинку для них требовалось принести на себе, и даже если в трети ям обозначатся самцы, тяжкий труд частично обесценивается, что стоит заметить очень обидно.
Было принято решение рыть траншеи по 2-2,5 метра в длину, выкладывая дно полуперепревшим коровьим навозом, на него слой мха, затем землю с известью, мелом или золой, вновь мох, навоз, землю… Получался слоеный «пирог», главное, чтоб навоз напрямую не контактировал с раскислителями и не терялся азот. Позже метод послойного набивания ям всевозможными ништяками был возведен в ранг творческого процесса. Здесь стоит упомянуть, что я никогда не пользовался садовой лопатой, в моем распоряжении во все года были два инструмента: трехгранный напильник без ручки и детская металлическая лопатка, плюс рабочие рукавицы и подстилка, на которую садился, и с помощью перечисленного выковыривал, выгребал ямы-траншеи вручную, соблюдая абсолютную тишину в лесу.
После подготовки траншеи рассада высаживалась на расстоянии 15 см друг от друга. Мне казалось, что этим решена проблема пола, и с одной стороны это так и было; проявленные самцы уничтожались, самки продолжали расти, но вот беда, до тех пор, пока растения не определились, они беспощадно угнетали друг друга, что наряду с иными неудобствами отрицательно сказывалось на развитии в последствии. Нет, гигантский куст не шел ко мне еще два года.
Наконец мне осточертел этот аутодорный гров, я устал от клещей, змей, от жары, от всего, о чем начни упоминать, как данный рассказ таким быть перестанет, и превратится в толстый приключенческий роман.
И вот вновь наступила весна. Я был спокоен, не суетился, в моем распоряжении осталось всего три семечка, которые так, дабы отдать дань надоевшему процессу, в конце февраля сунул в стаканчики, полил, вскорости решив точно ничего нигде не сажать в этом году, предоставив забытым на подоконнике за занавеской росткам тихо загнуться. Несколько раз все же реанимировал их обильно поливая, и они, бедняжки, цепляясь за жизнь, продолжали расти. И вот, как-то взглянув на них в очередной раз обнаружил, как у точки роста, между листиками, проявились чуть видные «белые ниточки», мои растения показали пол, и все три были девочками, а в лесу, волей провиденья, была готовая яма, обильно набитая навозом и не использованная в прошедшем сезоне по причине своей крайней удаленности. После того как растения были успешно транспортированы и пристроены я забыл о них на два месяца, и как сейчас помню, навестил растишки 1-го июля в аккурат через три дня после сильного ливня ожидая встретить, в лучшем случае, хоть одного дохлячка, но перед моим изумленным взором предстали три полутораметровых кустейки в самом соку своего развития, в чарующем калейдоскопе изумрудных переливов. Незримо тлеющая искра энтузиазма, в миг вспыхнув, разгорелась ярким пламенем в моем истерзанном сердце. Пусть читатель простит мне мой скромный пафос: корабль памяти достиг вершины девятого вала воспоминаний, а тогда я еще не осознавал, что путь мой по бесплодной пустыне подходит к концу.
С этого дня равнодушие оставило меня. Постоянное посещение, уход, и на стадии пред цвета один куст достиг под 2,5 метра, а два других чуть дольше 2-х, обильно ветвясь так, что пришлось отгибать их друг от друга. Наконец, долгожданные «монстры» были в моих объятиях!
Этот, первый удачный год славен еще и открытием того, как можно определять пол растений на стадии рассады, выдерживая ее чуть дольше в стаканчиках и ежедневно контролируя появление «белой ниточки», ибо задержка высадки в открытый грунт при проявлении пола чревато «застариванием», т.е. прекращением полноценного развития.
Теперь я отказался от траншейных посадок, перейдя строго на рытье отдельных ям, уходя все дальше в леса от досужих носов, и последующие годы благодатно разразились зелеными фейерверками кустов и кустищ.
Стоит заметить, я не только носился по ночным и дневным лесам с бездумно выпученными глазами, а еще, одурманенный тьмой и невежеством, проводил десятки никчемных экспериментов. Одни только семена удосужились не быть обработанными разве что радиацией и колхицином. К первой доступа не было, а как выделить правильно из безвременника второй я не знал. Все мне казалось, что средние по силе семена можно переделать в «ураган». Но были, были удачи что не касалось генетики!
Впрочем, здесь стоит остановиться, и сойдя на пристань настоящего подвести итог. Информационное поле насыщено, сегмент данной тематики переполнен так, что неискушенный ум склонен через подобную открытость и доступность обесценивать данный конгломерат знаний. Не совершайте ошибок, цените знания, изначально они добывались тяжким трудом, читайте, запоминайте, обращайтесь к людям посвятивших себя этому и систематизировавшие эти самые знания заключив в логические конструкции. Не бродите потерянными не знамо где, ведь все здесь, перед вашими глазами, и это относится не только к грову. Ну а тем, кто это давно прошел мне сказать нечего, вы все прекрасно понимаете и у вас есть чему поучиться. Поэтому, отношу последний абзац повествования к эпилогу, завершенному пожеланием хороших урожаев и безопасного грова.
Чем собачье хуже коровьего?
